Articles Comments

REGALD » Проза » Корабль

Корабль

Это одно из первых моих сочинений в прозе. Повесть «Корабль» — история двух неразлучных подруг-подростков, которых никто не понимает. Буква i в слове «фiгура» не является опечаткой.

Корабль

По дождливой августовской улице уныло брели лошадь и фiгура. Холодные ливневые струи нещадно поливали их со всех сторон. К мокрому асфальту прилип желтый упавший листок клена — первый вестник приближающейся осени.
— Скоро осень, за окнами август,
От дождя потемнели кусты.
И я знаю, что я тебе нравлюсь,
Как когда-то мне нравился ты, — грустно продекламировала фiгура. Внезапно лошадь громко засмеялась, и ее смех эхом отразился от стен ближайших домов.
Они продолжали неторопливо идти, аккуратно обходя всe увеличивающиеся и вновь появляющиеся лужи. После взрыва смеха лошадь вновь приуныла и присоединилась к тоскливому настроению фiгуры. Постепенно дождь начал затихать. Но это не вывело промокших до нитки путниц из подавленного состояния. У них не было определенной цели в пути, они просто перемещались, совершенно не следя за дорогой.Дождь еле накрапывал, когда они добрались наконец до какого-то заброшенного то ли сада, то ли парка. Он был огражден заржавевшим забором, в котором неуместно выделялась ярко-желтая калитка с ржавым замком, совсем недавно зачем-то окрашенная. Фiгура, подойдя к ней, робко подергала ручку; в ответ ей раздался железный звон, но калитка не поддалась. Тогда фiгура и лошадь развернулись и понуро побрели вдоль старого забора, через который перевешивались ветви долголетних деревьев, много повидавших на своем веку и склонившихся под тяжестью воспоминаний, осевших на их ветвях и листьях. В некоторых местах густая листва совсем закрывала собой ограду, так что ее не было видно, но все-таки фiгура и лошадь нашли небольшую лазейку в заборе и проникли в сад.
Было совсем непонятно, принадлежал ли кому этот сад, и если да, то почему за ним перестали ухаживать. Создавалось впечатление, что раньше он был ухоженный и красивый и привлекал внимание клумбами и уютом. Но сейчас он был полностью запущен, клумбы, когда-то правильной формы, заросли высокой травой и вездесущими сорняками, на одичавших яблоневых деревьях не видно было плодов. Но место было хорошее, тихое и чем-то завораживающее.
Прогулявшись по саду, утопая ногами в мокрой, буйно растущей траве, фiгура и лошадь нашли стоявшую под кривой яблоней полуразвалившуюся скамейку с облупившейся темно-зеленой краской, и присели на нее.
— Осени не хочется, — с тоской произнесла фiгура, заговорив впервые с тех пор, как они нашли сад.
— И зимы тоже, — добавила лошадь.
— Да, зимы тем более, — поддержала ее фiгура, и они снова погрузились в молчание. Изредка падали сорвавшиеся с веток, но еще зеленые листья. Дождь совсем утих, но при каждом дуновении ветра с деревьев капала вода.
— Как в пруду, — вдруг снова заговорила лошадь.
— В подводном царстве, — поправила более романтичная фiгура.
— Корабль, — произнесла лошадь и замолчала. Фiгура укоризненно взглянула на нее и ничего не ответила.
Небо, и без того затянутое серыми тучами, начинало темнеть, наступал вечер. Через какое-то время небо стало темно-синим, но на нем не появилось ни единой звездочки. Сквозь тучу еле-еле просвечивала луна. Лошадь и фiгура продолжали сидеть в полной тишине.
— Куда дальше? — наконец нарушила молчание лошадь.
— Не знаю, мне все равно. Мне здесь хорошо.
— Что ж теперь, ночевать нам здесь?
— А почему бы и нет?.. — задумчиво проронила фiгура. — Я проведу здесь ночь. Ты как?
— И я, — согласилась лошадь.
— Только будет холодно, — печально заметила фiгура и решительно добавила:
— Но я останусь.
— Мы вместе останемся. Может, нам и не будет холодно… Может, мы увидим корабль.
— Здесь? — удивленно спросила фiгура. — Вряд ли… Это вряд ли.
Тем временем над заброшенным садом повисла беззвездная ночь. Луна была все такая же бесформенная и неясная.
— Луна, как бледное пятно, сквозь тучи мрачные желтела.., — опять процитировала фiгура.
— Эта не желтеет, она беловатая, — возразила лошадь.
— Ну, и что? Зато лирика, — обиделась фiгура.
На лавке опять наступила тишина. Затем фiгура и лошадь молча, не сговариваясь встали и отправились гулять по саду. С наслаждением они вдыхали запах опавших листьев и мокрой травы.
— Здесь очень, очень хорошо, — мрачно сказала фiгура, — но очень, очень грустно.
— Да, — согласилась лошадь. — Не люблю это сочетание чувств. Оно какое-то предсмертное.
Фiгура задумчиво кивнула.
— Где будем спать? — через некоторое время спросила она.
— На лавке, наверное. — Лошадь огляделась по сторонам. — Совсем темно. Надо было раньше поискать место.
— А ты найдешь лавку? Я забыла, куда идти.
— Да, я знаю, где, — успокоила лошадь. — Еще немного поплутаем… И выйдем на правильный курс.
— Ты намекаешь на корабль? — с некоторым раздражением в голосе спросила фiгура. Лошадь не ответила, и они наконец развернулись и пошли в обратном направлении. Все чаще становилось так, что они совершали одинаковые действия не сговариваясь, интуитивно, как будто уловив мысли друг друга на расстоянии.
— И все-таки лучше бы сейчас была зима, — проговорила фiгура, когда они приблизились к скамье, которую лошадь действительно быстро нашла.
— Почему это? — удивилась лошадь.
— Здесь бы были глубокие сугробы, их бы точно никто не убирал. И я осталась бы здесь ночевать. Но вместо лавки я выбрала бы сугроб. В нем было бы теплее и уютнее.
— Ты бы не проснулась, — заметила лошадь.
— Ну, и что? Зато завтра я проснусь под дождем на лавке. И вряд ли ты докажешь мне, что это приятнее.
— Ты сама захотела здесь, — немного ворчливо произнесла лошадь и расположилась на скамейке. — Ложись. И спи.
Фiгура покорно прилегла рядом и закрыла глаза. Сон, как и некоторые мысли, пришел к ним быстро и одновременно.
* * *
Фiгура резко проснулась, словно ее кто-то толкнул. Первые мгновения она оглядывала окружающую ее обстановку полными непонимания глазами. Сонные глаза никак не хотели раскрываться, а она не хотела верить тому, что они видели, и терла их озябшей рукой. Фiгура не могла сообразить, где она проснулась и как здесь очутилась. Разглядев сад, накрытый куполом неба, еще не освободившимся от ночных тонов, она вдруг поняла, что лежит на боку на жесткой скамье в очень неудобной позе. Немного поерзав, она заняла более терпимое положение и услышала, как лошадь, почуяв сквозь сон ее движения, тихонько засопела.
“Бзики надо подавлять”, — угрюмо подумала фiгура, вспомнив о зряшном вчерашнем решении спать здесь. Идея ночевки под открытым небом в холодную дождливую погоду с утра утеряла свою романтичность. Фiгура поежилась и попыталась опять заснуть. Это сделать долго не получалось. В голову лезли мысли то ни о чем, а то вдруг сразу о чем-то слишком серьезном, что тем более не позволяло войти в сонное царство.
Фiгура перевернулась на спину и, открыв глаза, уставила их в еще не просветлившееся небо. На нем догорали утренние звезды. От нечего делать фiгура принялась было их считать и только тут сообразила, что вчера звезд на небе не видела. “Значит, сегодня будет солнечный день, небо совсем прояснилось, — с проблеском радости подумала фiгура. — А такой день не может быть слишком унылым, как, например, вчера…” Настроение у нее улучшилось, и ей даже стало как будто теплее. Фiгура снова опустила веки и неожиданно быстро провалилась в сон.
Через какое-то время вслед за фiгурой пробудилась лошадь. На улице до сих пор еще не было светло. Лошадь приподнялась на лавке и буквально остолбенела от изумления: весь сад был засыпан свежим снегом. Снег лежал толстым слоем на ветвях деревьев и на земле, и лишь в некоторых местах внизу сквозь него пробивались самые высокие травинки. Пока лошадь пыталась осознать увиденное, снеговой покров внезапно начал быстро таять у нее на глазах, и вскоре сад предстал перед лошадью в своем прежнем виде: с густой зеленью, мокрой то ли от талой воды, если это видение было явью, то ли от росы, что все-таки более вероятно. Лошадь вздохнула и снова улеглась. “Что это было? — думала она. — Или со мной что-то не то?..” Покосившись на спящую фiгуру, лошадь закрыла глаза и уснула.
* * *
Наступил полдень. Небо действительно было ясное, и на нем светило солнце. Лошадь и фiгура как по команде открыли глаза.
— Ты спишь? — спросила фiгура, еще не глядя на лошадь.
— Нет, а ты?
— Я, соответственно, тоже, — улыбнулась фiгура. — Какая милая была ночь…
— Просто замечательная. Главное, теплая. Но день меня прельщает больше.
— Именно этот день, — заметила фiгура. — Куда теперь?
— Не знаю, надо подумать, — проговорила лошадь.
— А знаешь, что мне приснилось? — после паузы спросила фiгура.
— Что?
— Что мы встретили Рваненького.
— Шизоида?
— Ну, не называй его так, — обиделась фiгура. — Он Рваненький.
— И мало того, что Рваненький, да еще и Шизоид, — начала лошадь, но, увидев, что фiгура еще больше разобиделась, поспешила ее успокоить:
— Да шучу я, конечно. Просто мне слово нравится. Хотя нормальным его не назовешь… Так что тебе снилось?
— Я не ясно, конечно, все помню… Как будто мы встретили его здесь, в саду. Мы проснулись, а он сидел над нами на ветке яблони. Причем я знала во сне, что это он, Рваненький, но как будто мы еще не были знакомы.
— А дальше?
— Да я не помню… Потом он слез с дерева, мы о чем-то говорили… Все вылетело из головы, ни один сон нормальный не запоминается, — посетовала фiгура. — Помню только, что он был очень чем-то подавлен, мрачен. Сильнее, чем тогда наяву.
— Он тебе в своем рванье снился? — спросила лошадь.
— Ну, да. Рваные джинсы и куртка джинсовая потертая. И еще, у него фенечка на руке была, бисерная, только я не помню, что на ней. Кажется, какая-то буква и число.
— А наяву?
— А наяву я не видела у него феньки.
Они сидели все на той же скамье, солнечные лучи грели их, и уходить уже опять никуда не хотелось. Сад ожил на солнце, мокрые листья поблескивали, сверкали в лучах капельки росы (или талой воды) на траве.
— Построить бы здесь домик, да жить, — мечтательно произнесла фiгура.
— А можно шалашик соорудить, — предложила лошадь.
— Можно. Только вот бы дом…
Подруги поднялись и отправились на прогулку по саду. Ноги быстро стали мокрыми насквозь от того, что они шли по влажной траве, но это не доставляло им неудобства.
— А ты хотела бы снова встретить Рваненького? — вдруг спросила лошадь.
— Да, — вздохнула фiгура.
— А что бы ты сделала, если бы его увидела?
— Как что? Подошла бы, заговорила. Мне очень хочется с ним пообщаться. Не так, как тогда, я же не знала, как интересен этот человек… Но мир не настолько тесен, чтобы мы встретили его еще раз. По крайней мере, в ближайшее время.
— Мало ли как сложится. Может, там, где мы его видели, он часто бывает. Или вообще живет поблизости.
— Ну, да, — безнадежно протянула фiгура. — Можно, конечно, задаться целью и поджидать его целыми днями на том месте, но…
— Если ты захочешь, я буду ходить туда с тобой, — предложила лошадь. — Мне и самой бы очень хотелось его увидеть.
— Правда? — обрадовалась фiгура. — Тогда я согласна!
Они дошли до садовой ограды. Остановившись в раздумье, оставить им наконец сад или побыть здесь еще, они разглядывали причудливую витиеватую ограду и удивлялись, почему раньше не было заметно, какая она красивая. Весь сад, вкупе с этой оградой был странный и очень манящий. Фiгура пришло в голову, что, возможно, они не волей случая забрались в это место, а что-то притянуло их. Скорее всего лошадь подумала то же самое, потому что в последнее время их мысли все чаще совпадали.
— Интересно, вникнул бы Шизо… Рваненький в корабль? — вдруг заговорила лошадь.
— Мне почему-то кажется, что да, — задумчиво ответила фiгура.
— Втроем было бы его проще ждать.
— Я не хочу его ждать, — неожиданно отрезала фiгура. — Мне расхотелось на него. Он стремный.
— А какой же, по-твоему, он должен быть? — удивилась лошадь.
— Он слишком стремный, — грустно подчеркнула фiгура. — И вообще, это не новая идея.
— Но я же видела его! — закричала лошадь. — Я видела корабль своими глазами. И не во сне как-нибудь, а наяву!
В ее глазах заблестели слезы. Фiгура печально смотрела на нее, и вдруг у нее самой из глаз покатились слезинки.
— Пора идти, — сдавленно произнесла она.
— Да, пора идти, — эхом отозвалась лошадь, и они молча стали перелезать через ограду, цепляясь за причудливо изогнутые ржавые железные прутья.
* * *
Дни потекли в режиме ожидания. Как лошадь и обещала, они вместе приходили к месту, где однажды встретили Шизоида, и ждали. Они проводили там все свое свободное время, а его в те дни было довольно много. Подруги садились на покосившуюся лавчонку в маленьком дворике и ждали. Им не было скучно, они вообще почти никогда не скучали вдвоем. Они беседовали, читали, иногда писали или рисовали что-то, понятное, наверное, лишь им одним. Когда вокруг не было народу, фiгура и лошадь распевали, местами даже во весь голос, когда увлекались. Но Шизоид не появлялся.
Как-то случилось, что они не смогли прийти туда, и фiгура была уверена, что они пропустили его именно в тот день. После этого она долго ходила печальная, и надежда постепенно уплывала от нее туда, где плавал корабль. Лошадь пыталась приободрить подругу, она самоотверженно проводила все время в этом уже надоевшем ей дворе, почти не веря в то, что Шизоид появится, но чтобы не расстраивать фiгуру.
* * *
Однажды они сидели, как обычно, на том же месте и делали комиксы про себя и своих знакомых. Фiгура рисовала кадр, потом показывала его лошади, та смеялась, рисовала продолжение и возвращала фiгуре. Это было одно из их занятий, когда уж совсем ничего не оставалось делать, причем занятие любимое, так как они всегда угадывали настроение друг друга, комиксы выходили удачными, и их веселил каждый кадр.
Лошадь заштриховывала свои джинсы на картинке, а фiгура в ожидании, чтобы не смотреть на рисунок, зевая, глядела по сторонам, когда вдалеке замаячил знакомый силуэт. Пристальней вглядевшись, фiгура узнала рваную джинсу и беспорядочно раскиданные по плечам длинные волосы Шизоида.
— Рваненький! — воскликнула она; увлекшаяся лошадь вздрогнула и заехала ручкой за линию рисунка. Она отложила блокнот и взглянула в ту сторону, куда уставилась фiгура.
— Точно! — подтвердила лошадь. — Ловим. Залавливаем!
Фiгура сгребла рисование в рюкзак, и они быстрым шагом направились наперерез Шизоиду. Он явно торопился. Глаза, как и в прошлый раз, мрачные и потемневшие, были устремлены в неопределенную точку, расположенную где-то далеко впереди. Когда запыхавшиеся лошадь и фiгура преградили ему дорогу, он резко остановился и какое-то время оглядывал их изумленным взглядом, совершенно не узнавая и не понимая, в чем дело. Наконец он понемногу пришел в себя, и в его взоре замаячило узнавание. Лошадь ему напомнила, как они познакомились, и Шизоид кивнул. На его губах промелькнула легкая улыбка, но он был слишком чем-то озабочен, чтобы дать ей удержаться. Лошадь и фiгура где-то внутри чувствовали, что он рад неожиданной встрече; они не стали ему говорить, что встреча вовсе не неожиданная, а что они поджидают его тут уже давно. Постояв с ними немного, Шизоид занервничал и сказал, что ему надо срочно бежать. После этих своих слов он заметно понурился. Было ощущение, что он чем-то так взволнован, что не может сконцентрироваться. Наконец он взял себя в руки и предложил встретиться завтра.
— Подойдите, если можете, в это же время или попозже, я подожду. Или в окно вас увижу и сразу выйду, — попросил он.
— Хорошо. Конечно. — Фiгура не могла в это поверить. Внутри у нее все сжималось от радости, от надежды на завтрашнюю встречу.
— Ты здесь живешь? — спросила она.
— Да.
— А на каком этаже? — поинтересовалась лошадь.
— На тринадцатом, — ответил Шизоид и, извинившись и попрощавшись, быстро направился к своему подъезду. Минут через десять он буквально вылетел из него и почти побежал вдоль дома, а затем завернул за его угол и скрылся из поля зрения.
Фiгура никак не могла прийти в себя, на ее лице застыло выражение эйфории; лошадь тоже радостно улыбалась, глядя на подругу.
— Ну, вот видишь! Дождались. Даже не верится! — твердила фiгура.
— Главное — до завтра дожить, — сказала лошадь.
— Тоже мне, подвиг! — смеясь, ответила фiгура. — И не такое делали!
Они отправились к себе в район и вскоре разошлись по домам. Фiгура почти сразу улеглась спать, чтобы поменьше находиться в ожидании.
* * *
Ровно через сутки после встречи подруги снова были у дома Шизоида. Во дворе его не было. Лошадь и фiгура направились к подъезду.
— Будем ждать? — с просьбой в голосе сказала фiгура.
— Да, конечно, — успокоила ее лошадь. — Сказал же, что придет. Мало ли, что его задержало.
Они принялись ждать. Первые пятнадцать минут прошли в постоянном поглядывании по сторонам и на часы.
— На пятнадцать минут по этикету можно опаздывать, — с улыбкой произнесла лошадь, приободряя фiгуру. Они отошли в центр дворика, чтобы Шизоид мог увидеть их из окна, как обещал. Но прошло еще пятнадцать минут, затем полчаса.
— Может, он забыл, во сколько мы вчера его встретили, ведь просто договорились в то же время? — спросила фiгура.
— Может быть, — произнесла лошадь, у которой начала появляться уверенность в напрасном ожидании; она была более реалистична.
Прошло еще полчаса. От радостного настроя у фiгуры не осталось и следа. Лошадь с досадой кусала губы и придумывала, что делать с подругой.
— Ладно, давай зайдем к нему сами. Хоть какая-то информация, — решила лошадь.
— А адрес? — Фiгура вопросительно подняла брови.
— Тринадцатый этаж. Там не такой уж большой выбор.
Они отправились на этаж к Шизоиду. Первая квартира, в которую позвонила лошадь, оказалась не его. Из-за двери выглянула заспанная женщина средних лет, облаченная в мятый халат, и удивленно уставилась на подруг.
— Извините, вы не скажете, парень длинноволосый в какой квартире живет? — спросила лошадь, с досадой сообразив, что они опять не поинтересовались его именем.
— А, этот.., — неприязненно протянула женщина и поморщилась. — В квартире напротив.
Лошадь хотела было спросить у нее, как же его зовут, но та как-то слишком быстро захлопнула дверь. Они принялись звонить в квартиру Шизоида. Но там не раздавалось ни шороха, и никто не открывал. Только трели звонка разносились по всей квартире.
— Может, он просто не успел откуда-то вернуться? — предположила фiгура. — Может, он сейчас уже во дворе стоит, нас ждет?
— Почему-то я так не думаю, — грустно и задумчиво проговорила лошадь. — Мне кажется, он не придет. Не знаю, что, но что-то тут не то…
— Но что? Что?! — воскликнула фiгура. — И почему так не везет?..
Они развернулись и направились к лифту, когда дверь рядом с квартирой их странного знакомого открылась и оттуда вышла пожилая женщина с полным мусорным ведром. Увидев незнакомых людей на площадке, она остановилась.
— Вы к кому?
— Мы к парню из этой квартиры приходили. — Лошадь указала на 116 квартиру. — Но никого нет.
— А вы знакомые его? — осведомилась соседка.
— Ну, да, новые знакомые. Правда, мы даже имени его не знаем, но он нам очень нужен, — зачем-то сообщила фiгура. — Вы не знаете, как его зовут?
— Нет, этого я не знаю, — усмехнулась чему-то женщина. — Но только в ближайшее время вы его здесь не застанете.
— Он уехал? А вы не знаете куда? — оживилась лошадь.
— Знаю, — опять усмехнулась соседка и спустилась по лестнице к мусоропроводу. — Его вчера вечером забрали.
— Как забрали? Куда забрали? — Фiгура почувствовала, как ее конечности начинают неметь. На непослушных ногах она стала спускаться вслед за соседкой.
— В дурдом, — бросила женщина и вытряхнула мусор из ведра. Часть отходов пролетела мимо мусоропровода и казалась на полу возле него, но соседка, не обращая внимания, суетливо поднялась на свой этаж.
— В какой? Почему? — продолжала спрашивать фiгура. — Что случилось?
— Ничего я больше не знаю, — неприветливо сказала соседка. — Знаю, что забрали. И что надолго.
— А где его родители? Когда они приходят? — пыталась найти зацепку лошадь.
— Никогда. Он один жил.
Женщина скрылась в квартире и заперла дверь.
— Вот оно как.., — пробормотала лошадь.
— Что же делать? Что же делать? — полубессознательно повторяла фiгура.
— Я же говорила — Шизоид.
— Но что делать?..
— Надо по известным психушкам поездить, — стала размышлять лошадь. — Но мы даже не знаем его имени. Длинноволосый парень в рваной джинсе… Его там переоденут, может, даже постригут. Как его найдешь по таким приметам? — Лошадь машинально нажала кнопку вызова лифта. Когда он приехал, подруги погрузились в кабину и спустились вниз. Фiгура все что-то бормотала. Ее очень сильно шокировало это известие, она никак не могла оправиться. А лошадь пыталась найти выход, но ничего не могла придумать. Тем более она тоже была потрясена.
Снова потянулись неопределенные дни. Решив довести начатое до конца, подруги объездили все дурки, которые обнаружили в городе, но по таким признакам, которые они имели, им никто не мог ничего сообщить, а некоторые просто отказывались, мол, не знаете, кто вам нужен — и до свидания!
Фiгура осунулась, стала какой-то безжизненной, все делала с апатией. Лошадь тоже стала смотреть на все словно сквозь мутную пелену.
* * *
Со времени того события прошло почти полгода. Дни бежали серые, нудные и безнадежные. Иногда лошадь и фiгура приходили в заброшенный сад, найденный ими в августе. Они садились на свою ночную скамейку и проводили там время. Ночевать, правда, больше не оставались — не позволяли холода, да и желания не было.
Как-то раз, в конце января они сидели в саду, разговаривали. Фiгура, как обычно, иногда декламировала.
— Аморф во мне живет, аморфна моя кровь.., — произнесла она в этот раз.
— А что, если нам снова к нему съездить? — вдруг предложила лошадь. — Может, он вернулся? Или информация появилась?
Глаза фiгуры заблестели.
— А вдруг, правда? — оживилась она. — Поехали сейчас!
— Поехали.
Через какое-то время они подходили к подъезду Шизоида.
— У меня ноги подкашиваются, — сдавленно сказала фiгура. — Мне почему-то страшно.
— Ты знаешь, — ответила лошадь, нахмурившись, — у меня тоже дурное предчувствие.
Но они поднялись на тринадцатый этаж и стали звонить. Ответа не было.
— Предчувствия не оправдались, — с горьким сарказмом произнесла фiгура. — Или оправдались?..
— Давай, что ли, соседке позвоним. Может, что-нибудь знает?
Фiгура кивнула, и лошадь нажала на звонок 115 квартиры. За дверью прошаркали, и ее открыла знакомая женщина. Она их не узнала.
— Вам кого? — спросила она.
— Здравствуйте. Мы полгода назад приходили к хозяину 116 квартиры, но вы сказали, что его в больницу забрали. Мы подумали, может, за полгода что-нибудь изменилось и вы об этом знаете? — вежливо обратилась к женщине лошадь.
— Ах, да, припоминаю, — прищурив глаза, протянула соседка. — Так вы, значит, не в курсе?
— Не в курсе чего? — широко раскрыла глаза фiгура.
— Ну, ведь сбежал он из больницы-то…
— Как сбежал?! Когда?
— Да недавно, в середине января где-то. Как уж это ему удалось, я понятия не имею, только вот сбежал. Его, естественно, искали, сюда приходили: думали, может он домой вернулся. Ко мне звонили, интересовались, — вот поэтому я и знаю, что он сбежал. Так и не нашли, кажется. Куда-то пропал ваш приятель.
Она невесело усмехнулась и оглядела подруг. Фiгуре казалось, что внутри у нее что-то оборвалось. Или что она сама откуда-то сорвалась и куда-то летит. Голова ее кружилась и отказывалась воспринимать происходящее.
— Так, больше вы ничего не знаете? — тем временем продолжала расспрашивать соседку лошадь.
— Да нет, откуда же? Не придут же мне специально о нем рассказывать. Но, кажется, он насовсем пропал, потому что в квартиру собираются кого-то вселять.
Фiгура каким-то странным взглядом окинула дверь Шизоида, словно старалась увидеть квартиру сквозь дверь, проникнуть туда усилием мысли.
— Ладно, извините уж, я занята, — нетерпеливо произнесла соседка.
— Спасибо, до свидания, — бесцветным голосом ответила лошадь, и дверь закрылась.
* * *
Подруги, спотыкаясь, брели по льду в неизвестном им самим направлении. На улице стоял мороз, но они его не чувствовали.
— Знаешь, — после продолжительного молчания заговорила фiгура, — в моей жизни больше не будет ничего хорошего. Все кончилось. Я не знаю, почему так. Наверное, Рваненький был моей последней надеждой, последним проблеском света…
— Ты преувеличиваешь, — монотонно ответила лошадь, не веря сама в то, что говорила. — Еще все изменится.
— Ну, да, скажи еще «все будет хорошо», — язвительно произнесла фiгура.
— А может, и действительно не будет, — безнадежно заметила лошадь. — Даже скорее всего. И у меня тоже. В нем была последняя наша надежда… на корабль.
— Надежда умерла?
— Не знаю. Может быть. Я скоро это пойму.
— Если умрет надежда, то нам незачем жить, — угрюмо сказала фiгура.
— Я знаю, я знаю, — горько подтвердила лошадь. Если мы хотя бы встретились с ним и поговорили один раз!.. Он ведь тоже этого хотел. Я видела, что хотел… Было бы все иначе. Но ему помешали.
— Может, он еще появится? Как ты думаешь, это реально?
— Мне кажется, что его больше нет, — убито ответила лошадь. — Но, может быть, он как раз нашел корабль.
— Тогда нам остается только радоваться за него. Но я тоже туда хочу!
— Тебя уже не пугает то, что он стремный? — ехидно спросила лошадь. Фiгура не заметила интонации. Она замолчала, и их взгляды встретились. Взгляды говорили то, что было трудно выразить словами, даже не то, что бы трудно, а слишком тяжело произносить вслух. Лошадь и фiгура понимали взгляды друг друга. И в этот раз тоже им все было ясно.
* * *
Но жизнь продолжалась, а лошадь и фiгура были живы, никуда не пропадали и не исчезали, и им приходилось жить дальше, вписываться в жизненное течение и двигаться вперед по времени. И никак не назад, хотя очень хотелось. Хотелось вернуть назад всего один моментик и, нажав паузу, прожить его не моментально, а подольше. Но невозможность обратного течения жизни и остановки времени провозглашалась даже в песне, и лошадь и фiгура продолжали просто жить.
Фiгура иногда пыталась играть в машину времени, то так как в это совершенно не верила, игры у нее такие не выходили. А иного ей не хотелось.
Снова лошадь и фiгура посещали свой любимый сад, который по весне стал покрываться свежей клейкой зеленью. Природа оживала, и все чаще светило солнце. Мартовская текучесть — любимое их время — прошла, вобрав их слезы в свои ручьи. Пробуждалось от зимней спячки все живое, кроме двух сердец. Лошадь и фiгура не понимали, почему их так затронул этот случай с почти незнакомым им человеком. Они не знали о нем ничего, кроме этажа и номера квартиры, и тем более было покрыто тайной его исчезновение.
Они еще раз приходили к нему, но в квартире 116 уже кто-то жил. Дверь открыл незнакомый бородатый мужик с хроническим выражением неудовольствия на лице. В глубине квартиры раздавались детские голоса и собачий лай. На вопрос лошади о Шизоиде бородач пожал плечами и ответил, что о судьбе прежнего жильца он не знает ровным счетом ничего, но вдаваться в подробности овладения квартирой он не стал и, как и все на этом этаже, быстро захлопнул дверь перед носом попытавшейся проявить настойчивость лошади.
И опять бродили они по улицам, не замечая никого вокруг, одинокие и несчастные. Хотя их одиночество — все-таки относительное понятие, ведь они были вдвоем!..
* * *
В город вернулось лето. Погода мудрила, мешая ливни с сильной жарой. В жизни лошади и фiгуры все было по-прежнему. Они не забыли Шизоида и не успокоились. Он часто снился фiгуре и иногда — лошади. Теперь он лошади виделся сидящим на дереве в заброшенном саду. Сон всегда повторялся. Рваненький сидел на яблоне и смотрел на лошадь, пытаясь вспомнить, кто это. Когда наконец он вспоминал, он улыбался и торопливо начинал слезать с дерева, приговаривая: «Сейчас я все расскажу, все объясню…» Но тут вдруг налетал порыв ветра, дерево качалось, гнулись ветви и прикрывали листвой Рваненького. А когда ветер так же внезапно затихал, как и начался, то Шизоида уже не было. Он исчезал.
Фiгура же всегда видела о нем разные сны. Ей удавалось поговорить с ним во сне, они беседовали подолгу. Но когда фiгура просыпалась, она не помнила ничего из его рассказов. После таких снов она замыкалась в себе на целый день, и лошади стоило больших трудов ее растормошить.
Наконец прошел ровно год после того, как они впервые появились в саду. День в отличие от прошлогоднего выдался на редкость теплым и приятным. Подруги, конечно же, отправились на прежнее место с целью там и заночевать на родной скамейке под странным деревом, которое снилось вместе с Шизоидом. Фiгура незаметно для себя стала тоже называть Рваненького прозвищем, которое раньше ей не нравилось. В ее памяти он не представал уже в рваной джинсе, она помнила только немного ненормальный взгляд его серых глаз.
Побродив по заросшим аллеям, они сели на свою любимую лавочку.
— А Шизоид наш смотрит вниз с высоты…шестого этажа, — пропела вдруг фiгура. — А Шизоид наш спрыгнет вниз…
— Значит нам туда дорога, значит нам туда дорога! — неожиданно подхватила лошадь. — Ой, откуда это? — опомнилась она.
— Не знаю, — удивилась фiгура. — Само собой как-то пришло.
— Послушай, — вдруг осенило лошадь, — а может он сбросился с балкона или крыши?!
— Почему ты так решила? — возразила фiгура.
— Ну, нас как-то одновременно посетило…
— Как же я забыла! — вдруг воскликнула фiгура, и в ее глазах мелькнула тревога. — Мне же опять он приснился… Очень плохой сон, даже эпизод. Я видела его бегущим. Мне снились разные места, отрывками, и везде он бежал. И когда в очередной раз он перебегал какую-то дорогу, его сбила машина!
— Почему-то это похоже на правду, — обреченно заметила лошадь.
— Как только он упал, я сразу проснулась. Так сердце колотилось!.. И как я тебе забыла рассказать? — удивлялась фiгура.
* * *
Так тянулось время. Бытовые заботы и проблемы не отвлекали лошадь и фiгуру. Все обыденное решалось и выполнялось машинально, а мысли были наполнены только безнадежностью и тоской. Игры не спасали. Они были даже невозможны; чем-то кощунственны — те, где не было его, а с ним — уж больно нереальны.
И вот однажды, когда они вновь засели на своей скамейке, фiгура сказала:
— Я больше не могу.
Лошадь вопросительно посмотрела на нее, хотя все сразу поняла. Фiгура встретила ее взгляд и повторила:
— Я больше не могу. Наверное, мне пора.
— Что ж, — с тоской вздохнула лошадь. — Я с тобой.
Они молча поднялись и, взявшись за руки, направились к лазейке. Ни о чем не договариваясь, они куда-то пошли, и ноги принесли их к его дому.
— С тринадцатого не получится, — разочарованно сказала лошадь, оглядев дом. — Балконов нет, на окнах сетки.
— Ну, и что? — невозмутимо ответила фiгура. — Значит, нам выше.
Поднявшись на последний, шестнадцатый, этаж, они зашли в хифат. Перед лестницей, ведущей вверх, находилась решетка с дверью и замком на ней. Оглядев преграду, лошадь, начинавшая оживать, взялась руками за железные прутья и бодро сказала:
— Лишь бы голова прошла — остальное протолкнем! — С этими словами она осторожно попыталась просунуть голову между прутьями. Голова не пролезала.
— Левее, — посоветовала фiгура, наблюдавшая за ней. Лошадь послушалась и сунулась в другой проем. Голова прошла, немного застряв около ушей. Затем лошадь сунула вперед левое плечо, потом протиснула тело и наконец оказалась по ту сторону решетки. Все ее действия повторила тоже повеселевшая фiгура, которая была примерно тех же габаритов, что и подруга.
Лошадь и фiгура поднялись на крышу. Там почему-то носился сильный порывистый ветер.
— Как здесь здорово! — воскликнула фiгура. — Свобода!
— Ветер и высота! — вторила ей лошадь. Они бегали по крыше, кружились, танцевали, взявшись за руки, и не замечали, как темнеет небо. Наконец они остановились отдышаться.
— Это туча или уже вечер? — весело спросила фiгура, указывая на небо. Лошадь посмотрела на часы:
— Вечер. Темнеет. И почему-то ветер все сильнее.
— А все-таки это туча! — крикнула фiгура, почувствовав на лице капли дождя.
— Все вместе! — обрадовалась лошадь. Ей давно не было так весело и хорошо. Они чувствовали себя просто счастливыми. Дождь усиливался, и ветер налетал все сильнее. Их одежда быстро промокла насквозь, и они снова стали кружиться в каком-то неизвестном никому танце, напевая и смеясь. Дождь стал ливнем, и вокруг была видна лишь водяная стена.
Вдруг лошадь отпустила фiгуру и кинулась к углу дома. На краю крыши она остановилась, вглядываясь вдаль, в дождевой слой. Ее лицо осветила блаженная улыбка. Фiгура како-то время еще резвилась под дождем, но вскоре присоединилась к лошади и тоже стала смотреть. Внезапно она издала торжествующий возглас и указала куда-то рукой. Лошадь радостно оглянулась на нее и кивнула головой:
— Да, да!
— Там!
— Ты видишь?!
— Да!!
— Ты видишь корабль?! — кричала лошадь.
— Да, вижу! — радостно отвечала ей фiгура.
— Скорее! Надо попасть на него!
— Так прыгаем же! — воскликнула фiгура. Ветер завывал и трепал их волосы, дождь нещадно хлестал в лицо. Мокрые слипшиеся пряди волос лезли в глаза, но лошадь и фiгура освобождали глаза от мешавших волос, смотрели вдаль и видели корабль.
— Давай! Прыгаем! — крикнула лошадь, и они взялись за руки. — Три — четыре!!..
Август 1998

 

Print Friendly, PDF & Email

Written by

Filed under: Проза · Tags: ,

2 комментария "Корабль"

  1. Морг:

    …Жекушко, спасибо родной!!!! …корапь это нетленка, рад, что жива….

    1. Ева:

      Что-то как-то поздно я отвечаю… ну лучше поздно чем никогда ))))

Добавить комментарий

*

*
Докажите, что вы человек, а не спам-бот. Щёлкните по картинке, чтобы услышать аудио-версию.
Нажмите, чтобы услышать аудио-версию